Дизайн

В галерее ЦЕХ проходит выставка Николая Белоуса

|

С 5 сентября по 20 декабря в киевской галерее ЦЕХ проходит выставка живописи Николая Белоуса - "Аполлонида".

Пресс-релиз  галереи ЦЕХ:

Живопись Николая Белоуса есть жизнь после смерти.

Десятилетиями крикливые постмодернисты пророчат гибель этому виду искусства.

В серии "Аполлонида" (по мотивам одноименной кинокартины французского режиссера Бертрана Бонелло, 2011) гибнет как раз мир, окончательно погрязнув в безысходных плясках разврата.

Художник занимает максимально отстраненную позицию по отношению к глумливым пляскам мира. Его искусство начинает быть как "постмедийное", т.е. как уже после кинематографа и даже  новейших цифровых медиа.

"Человек с киноаппаратом" Дзиги Вертова использовал достижения истории визуальной культуры, и вот спустя почти век живопись берет реванш, вневременно останавливая казалось бы сюжетно второстепенные кадры из публичного дома.

В тайне полной остановки времени и есть вечная жизнь искусства. Белоус владеет ей сполна. Он - визионер, художник - отклонение от правил. Его отклоненность от украинских правил состоит также и в том, что художнику принадлежит личная афористическая история искусства.


Вот краткая сводка важнейших визуальных решений, повлиявших на весь ход эстетического производства, по Белоусу.

1. Китайцы: сложное в простом, простое в сложном. Закон лаконичной выразительности

формы.

2. Эжен Делакруа: цвет как элемент композиции, "Свобода на баррикадах".

3. Марсель Дюшан: контекст художественного жеста, "Фонтан-писсуар".

Однако, помимо вышеприведенных достижений, художник использует "ложный тон" Джорджо Моранди, который добавил черный к трем основным цветам (красный, желтый, синий), и революционный опыт Фернана Леже, "освободившего цвет от формы".

В случае Белоуса цвет от формы освободило не запредельное сияние неоновой рекламы Таймс-сквер, а черное зияние полярного неба Чукотки. Там художник работал как плакатист, добиваясь китайской классической выразительности минимумом средств, - но вот тотальную доминацию черного (неба) преодолел с трудом. В память о победе над черным квадратом черного неба, - а также будучи неотъемлемым элементом композиции, - черным забиваются все воздушные пустоты работ Белоуса.

В "Аполлониде" - и это новое веяние в цветовидении художник - звучит и белый, притягивая торжественностью нарядов путан. Итак, "ложнотоновость" Моранди переактуализируется в абсолютно ином контексте, постмедийном. Белоус - не Моранди. Его "ложный тон" состоит из красного, синего, желтого, - и обличает смазанную цифровую оптику медиатизированной современности.

Изобличает смазанные "очки" подобной оптики с цельностью и постоянством "растрового" короля американского поп-арта Роя Лихтенштайна. Живопись Белоуса есть остановленное время после - или в момент! - смерти новых медиа. Зафиксированный отстраненным взглядом художника, этот б...ский вертоград, - глобализированная метафора публичного дома, где художники - первые проститутки, - уже не столь буяющ страстными соками жизни, наоборот: трагика абсурда наслаждения смертью.

В результате - дикая усталось "после оргии", "Аполлонида" - посторгиастична. Именно визуальный фиксатор в режиме остановленного времени позволяет автору не втянуться в обманчивую оргию смазанной оптики новых медиа - и в вечности опустошенности пережить ее.

В вечности черного неба полярной Чукотки, которое незримо, как некая общая мера условности, пронзает собой все работы серии "Аполлонида".

Олег Оленьев

Лучшее за неделю

Похожие материалы

КОММЕНТАРИИ (0)

Для возможности комментировать, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь