Архитектура

Отчаянный Корби

|

Человек, потеснивший Витрувия по всем статьям, отличался нелёгким характером, принципиальностью и, в то же время, не переставал мечтать о «лучезарном городе», жизнь в котором приблизила бы людей к новым уровням сознания и духовности. Романтик с непроницаемым взглядом. Новатор, для друзей – «отчаянный Корби», он перекроил мир на свой лад, никого не спросив.

Отец-альпинист привил Шарлю понимание фундаментальной пластики мира.

«Мы часто поднимались на горные вершины. Гигантские горизонты были нашим кругозором. Отроческие годы - время жадной любознательности. Я знал, как сделаны цветы изнутри и снаружи, форму и цвет оперения птиц, и почему деревья сохраняют равновесие в горах во время бурь».

С того времени города он воспринимал исключительно как пространственные геометрические структуры, способные конкурировать с природой в своём величии и чистоте замысла.

В 1925 году на Парижской выставке зазвучало новое имя. Шарль Ле Корбюзье (псевдонимом послужило имя деда по материнской линии) начал жизнь с чистого листа.

Шарль Жаннере выполнил свой первый проект в 17 лет. И справился он с ним довольно успешно. Однако вместо того, чтобы мелкими шагами аналогичных частных заказов пробивать себе дорогу к ничем не примечательному, но стабильному будущему, молодой и амбициозный, он отправился в путешествие по Европе.

Без рекомендаций и поручительных писем заявился к венскому маэстро Йозефу Хофману и сообщил, что хочет работать в его мастерской. Был принят в качестве чертёжника, хотя через полгода продолжил поиски учителя уже в Париже, завязывая попутно дружбу с лучшими живописцами своего времени – Браком, Пикассо, Липшицем. Был в Будапеште и Риме. Набирался опыта везде, где только считал возможным – подходил к выбору наставников, мягко говоря, придирчиво. И в 1922 году вместе с двоюродным братом Пьером Жаннере Шарль открывает собственное архитектурное бюро.

Вдохновение мэтр находил повсюду. Как-то раз, заглянув в одно парижское кафе, Ле Корбюзье отметил необычное пространственное решение помещения – в глубине зала высился небольшой балкончик, сам зал был узким и длинным. Вернувшись домой, он сел за чертежи и в тот же день придумал «дом-ситроен» (названный так потому, что в разрезе сооружение напоминало кузов автомобиля), где впервые применил двусветное пространство. Выражение «дом-машина для жилья» берёт своё начало именно от этого проекта.

В консервативной до упрямства европейской культурной среде архитектору стало тесно. Когда его проект Дворца Лиги Наций в Женеве сняли с конкурса только за то, что тот был выполнен не на указанной в условиях кальке, Шарль принял окончательное решение искать творческого удовлетворения на других континентах.

Правда, большая часть его замыслов того времени так и осталась на бумаге: здание Центросоюза (реализация проекта в итоге согласований была поручена советскому архитектору Н.Колли, и Ле Корбюзье попросил снять его имя с чертежей), проект Дворца советов (по мнению комиссии, не сориентированный на современную архитектурную ситуацию), загадочный город «Алжир» и план реконструкции Парижа («План Вуазен» с 28 небоскрёбами, возведёнными на территории площадью в 250 Га – именно такой участок Парижа архитектор предлагал безжалостно снести).

Но всё же воплощён был «лучезарный город» Чандигарх. И выглядел он таким, каким задумывал его Ле Корбюзье, – свободным, независимым, лаконичным. А вот алжирский мэр потребовал арестовать архитектора за слишком смелые градостроительные предложения относительно плана новой столицы.

К закату своего творческого пути Ле Корбюзье строил много и масштабно. Недостатка в заказах не было. Но вот какие слова содержались в последнем письме, отправленном парижскому другу с Лазурного берега летом 1965 года: «Думаю, надо изобрести все заново! Переосмыслить человека, биологию, природу, космос... Мы мечемся, а все должно быть ясно». Создатель Модулора считал, что человек всегда способен буквально переделать себя, открыть себя заново. 

Почтение к заслуге великого архитектора перед временем выражается самыми разными способами. Про Ле Корбюзье написано немало книг, его проекты тиражируются, а «5 принципов» применяются как нечто само собой разумеющееся. Ну а японский архитектор Тадао Андо, вдохновлённый в 15 лет книгой чертежей мэтра, завёл себе дружелюбного лохматого пса, да так и назвал его – Ле Корбюзье. 

Лучшее за неделю

Похожие материалы

КОММЕНТАРИИ (0)

Для возможности комментировать, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь